Сеня Булочкин и 12 июня. Часть 2

У поляны оба катамарана ткнулись в мокрую гальку почти одновременно. Александр спрыгнул первым.

— Жилеты не снимаем, пока вещи не выгрузим. Сначала тент.

Второй инструктор уже тащил из баула большой зелёный тент. Сеня первым подхватил центральную верёвку. Сергей Владимирович молча взял второй конец.

Александр коротко показал:

— Между соснами. Этот край ниже, ветер от реки. Растяжки — в стороны. Без провиса.

Сеня шагнул к ближней сосне, Сергей Владимирович — к дальней.

Артём держал край тента рядом с Сеней. Стас, мокрый и притихший, подавал колышки. Костя бегал за верёвкой. Катя придерживала край тента. Джон присел у боковой растяжки, вдавил колышек под углом и проверил натяжение.

Через минуту тент встал домиком. Вода забарабанила по тенту глухо и ровно.

— Держит, — сказал Сеня.

Только тогда Артём отпустил край.

Стаса усадили под тентом на перевёрнутый гермомешок. Александр протянул ему полотенце:

— Мокрое снять. Сухое надеть. Быстро.

— У меня джемпер есть, — сказал Стас, пытаясь держаться бодро.

— Джемпер — это хорошо, — сказала Ольга Петровна, уже копаясь в клетчатой сумке. — Но главное — сухие ноги.

Она достала пару толстых вязаных носков.

Стас посмотрел на носки, потом на неё.

— Ольга Петровна, у вас там что, склад?

— Хуже, молодой человек. Опыт.

Артём коротко сказал:

— Надевай.

Стас надел.

Сеня достал из рюкзака тонкий флис, свёрнутый почти плоско. Протянул Стасу.

— Поверх джемпера.

— Ты это зачем взял?

— После воды всегда холодно.

Стас хотел пошутить, но передумал. Просто кивнул. Он пришёл в себя, но начал мёрзнуть, пальцы дрожали, когда он переодевался.

Лена с Алиной сидели на бревне у мокрого кострища, обе непривычно тихие.

Инструкторы ставили горелку. Александр проверил кострище, второй инструктор уже вытаскивал из-под навеса сухие дрова. Но растопка, которая лежала там же, оказалась влажной.

Сеня достал свой свёрток. Внутри — серая палочка ферро-стержня и трубка скрученной бересты. Отделил полоску, надорвал край ногтем, превратив в пушистую бахрому. Упёр стержень прямо в неё и резко чиркнул лезвием мультитула. Сноп искр брызнул в бересту, и край мгновенно занялся пламенем.

Костя присел рядом.

— Это что, зажигалка такая? — спросил Костя, глядя на стержень.

— Надёжнее, — коротко ответил Сеня.

Сергей Владимирович вынул из рюкзака туристический нож и быстро настрогал тонкую завивающуюся стружку с одного из сухих поленьев. Через минуту уже разгорался настоящий костёр, куда Костя подкладывал дрова из-под навеса.

Инструктор Александр посмотрел на огонь, потом на Сеню с Сергеем Владимировичем.

Одобрительно кивнул.

— Свои люди.

Мокрую куртку Стаса кто-то хотел повесить прямо над костром. Сеня остановил:

— Не туда.

Достал из бокового кармана тонкий шнур, натянул его сбоку, под краем тента.

— Так дольше, — сказал Костя.

— Зато останется курткой.

Через несколько минут под тентом стало тесно. Пахло мокрой хвоей, дымом и речной сыростью. Кто-то сидел на гермомешке, кто-то на бревне. Ольга Петровна заняла складную лавку и тут же подвинулась, чтобы рядом втиснулась Лена. Та села без прежней осторожности.

Алина стояла у края тента и смотрела, как дождь сбивает рябь на реке. Джон протянул ей сухой бафф из своего рюкзака.

— План красиво промокнуть выполнен. Теперь можно согреться.

Алина молча взяла. На щеках у неё проступил румянец — может, от огня, а может, от чего то ещё.

Из котелка пошёл пар. Инструкторы раздали горячий чай, потом начался обед — простой, походный. Стас держал кружку в обеих руках, грелся.

— Ну как, подводный фотограф? — спросила Алина.

Стас посмотрел на свои носки.

— Согрелся. Остальное переживём.

Артём сидел рядом. Потом поднял глаза на Сеню.

— Флис вернём.

— Потом в офис принесёте.

Артём кивнул.

Дождь шумел по тенту. Река темнела и светлела от капель. На верёвке сбоку висела куртка Стаса, под тентом ходила по рукам кружка с чаем, и никто уже не спрашивал, кто из какой команды.

Дождь кончился сразу.

Только что глухо стучало по тенту, вода сбегала с зелёного края частой струйкой, и все сидели ближе к огню, чем хотели признаться. А потом стало тихо. Край облака уходил за ёлки, над рекой поднимался лёгкий пар.

— Собираемся, — сказал Александр. — До вечерней поляны надо успеть засветло.

Собирались быстро. Мокрые жилеты, скользкая галька, тент ещё капал. Инструкторы командовали коротко, никто не спорил. Сеня подхватывал вещи молча. Катя работала рядом с ним. Артём помогал Стасу без шуток. Костя подавал верёвки. Лена не боялась испачкаться. Алина держала край тента, пока его сворачивали. Сергей Владимирович вместе со всеми держал мокрую верёвку, принимал баул, передавал Джону колышки.

Ольга Петровна с инструкторами наводила порядок на полевой кухне.

Наконец катамараны снова столкнули в воду. Александр дал команду, и вёсла вошли в реку почти одновременно.

Отчалили без прежнего шума.

Река после дождя стала другой. Камни потемнели, сосны на вершинах стояли почти чёрные, вода шла плотнее и глубже. Над плёсами тянулся пар. Воздух был тёплый, влажный, и дышалось легче, чем утром.

Прошли Часовой. Потом показался Аннушкин мост — у моста кто-то махнул с берега, Артём молча показал большой палец. Ниже река вынесла их к Лёвинскому камню, мокрому, тёмному, с соснами наверху.

Молчали уже не так, как утром.

Костя на втором катамаране всё время поглядывал на Сеню. Сеня ставил весло спокойно, не торопясь, и Костя пытался повторять его движения.

— Не дави, — коротко сказал Сеня. — Вода сама несёт.

Костя кивнул и попробовал легче.

Стас сидел ниже обычного. Камера лежала у него на коленях. Он брал её осторожно, снимал сидя и каждый раз сначала смотрел на Артёма.

— Снимай, — сказал тот один раз. — Только не геройствуй.

— Я теперь документалист, — ответил Стас. — Подводная съёмка закончена.

Алина фыркнула, но негромко.

Она всё ещё была в баффе, который дал Джон. Бафф был немного великоват и закрывал шею почти до подбородка. Джон молча поправил его с одной стороны.

— Сухо?

— Сухо.

— Не продувает?

— Нет. Нормально.

И улыбнулась. Но не так, как раньше.

После дождя Лёвинский камень казался не светлым, а дымчатым. Солнце пробилось сквозь облака сбоку, и мокрая скала на мгновение стала золотой по краю. Все повернули головы почти одновременно.

Лена сидела уже как удобно, а не как красиво. Волосы выбились из-под капюшона, куртка на рукаве была в глине. Она смотрела на камень широко раскрытыми глазами.

— Вот ведь, — тихо сказала Ольга Петровна. — Живёшь и не видишь.

Ближе к вечеру река стала шире и спокойнее. Облака разошлись, и косой свет лёг на воду длинными полосами. Мокрые камни дымились, над травой стоял пар. Донёсся запах костра.

— Каменка скоро, — сказал Александр. — Там и встанем.

Последние метры шли почти молча. Только вёсла, вода и редкий скрип креплений. Когда впереди открылась поляна, все почему-то выпрямились.

Катамараны ткнулись в мокрый песок.

Первым соскочил Артём. Повернулся к Стасу и протянул руку.

— Давай.

Стас взялся.

Потом Артём оглянулся и подал руку Лене.

Она посмотрела на него с удивлением.

— Вот это да.

— Берег скользкий, — сказал Артём.

— Конечно, — тихонько ответила она. — Берег.

Сеня вытащил нос своего катамарана на гальку. Сергей Владимирович подошёл с другого борта и молча взялся за тот же канат. На секунду они потянули вместе.

Катамаран послушно вышел из воды.

За поляной темнел лес. Над мокрой травой поднимался пар. День ещё не кончился, но утро уже казалось далёким. Впереди был вечер.

Поляна у Каменки встретила их запахом мокрой травы и тишиной. От реки тянуло прохладой, сосны темнели после дождя. Воздух ещё держал влагу, но дышалось легко.

Катамараны вытащили выше к соснам, баулы сложили под навесом, палатки быстро выросли между деревьями. Инструкторы сразу занялись кухней — загремели котелками, достали шампуры, разложили походный стол.

Ольга Петровна подошла со своей волшебной сумкой и решительно поставила на стол несколько небольших баночек и пакет зелени. Включилась в процесс естественно, не спрашивая приглашения.

Павел, второй инструктор, одобрительно кивнул головой.

Александр достал из чехла пару удочек и спиннинг, обратился ко всем:

— Для желающих вечерняя рыбалка, можно спуститься к реке.

Костя сразу умоляюще посмотрел на Сеню.

— Сень, покажешь, как рыбу ловить?

Сеня глянул на реку. После дождя она ещё держала в себе вечернюю тяжесть: у камней шла пена, под нависшей травой расходились мелкие круги.

— Пойдём. Только тихо.

Катя пошла с ними.

В этот раз Сергей Владимирович взял костер на себя, очистил кострище, коротко скомандовал Артёму со Стасом принести дрова из под навеса, а Лену попросил набрать сухих веточек.

Через пару минут разгорелся огонь. Лена сидела рядом с огнем и подкладывала в него небольшие щепки, которые своим охотничьим ножом настрогал Сергей Владимирович. Она уже не отряхивала рукав от каждой соринки и не замечала, что от куртки пахнет дымом. На её лице играли блики огня, и оно казалось мягче обычного.

Алина стояла у края поляны, всё ещё в баффе Джона.

— Там за кустами тропинка наверх, — сказала она. — Пойдём, пока светло?

Джон посмотрел на тропинку.

— Пойдём.

Они ушли вдвоём. Стас с Артёмом по привычке переглянулись, но в этот раз промолчали. Стас какое то время смотрел им вслед, как будто тоже хотел пойти, но не решился присоединиться.

У воды Сеня подготовил две удочки для Кости и Кати, показал, как и куда забрасывать. Сначала Костя поймал маленького окуня и держал его двумя руками, будто вытащил тайменя. Засиял как маленькое солнце. Потом Катя, сама того не ожидая, вытащила ещё одного — чуть больше. На лице её появилась детская счастливая улыбка.

Сеня встал выше по течению, у переката, где вода темнела и пузырилась после дождя. Достал из кармана какую-то невзрачную тёмную штучку, прицепил к леске и забросил выше по течению. Вода сама вела приманку. Через минуту он сделал легкое движение рукой, раздался громкий всплеск, и Костя с Катей завороженно смотрели, как он медленно и уверенно подводит к берегу что-то большое бултыхающееся.

Александр, спустившийся проверить рыбаков, присвистнул от удивления.

— Голавль. Такого здесь не каждый вечер берут. На обычный спиннинг они почти не реагируют.

Сеня молча показал ему своё приспособление. Александр уважительно кивнул и пошел обратно к костру.

Через полчаса все начали собираться к столу. Дымились шашлыки, в походных мисках аппетитно расположилась картошка с мясом. Овощи, зелень, и какие-то баночки от Ольги Петровны дополняли праздничный походный ужин. Запах еды смешивался с запахом прелой хвои, костра и речной свежести.

Сеня, Катя и Костя принесли рыбу - несколько окуньков и три крупных голавля с тёмными спинами и золотистыми боками. Все столпились вокруг, пока Костя взахлёб рассказывал подробности вечерней рыбалки.

Алина и Джон появились почти одновременно с рыбаками. Алина вернулась раскрасневшаяся, с мокрыми от травы кроссовками и рыжими завитушками у лица.

— Там реку видно! — объявила она. — И сосны пахнут так, будто побывал в фитокомнате!

— И абонемента не нужно, — добавил Джон с легкой усмешкой. Алина не обиделась, а наоборот метнула на него быстрый взгляд из-под блестящих ресниц.

Стас сделал уже несколько десятков снимков, и сейчас с удовольствием разглядывал их на дисплее своей камеры. Он сидел в сухом флисе и давно уже согрелся. Но Артём всё равно подвинул ему кружку с чаем.

— Пей, документалист.

— Я уже восстановился.

— Для профилактики.

Ужинали долго. Приправы и соленья Ольги Петровны зашли на ура. Аджика оказалась такой, что Павел сразу попросил рецепт, а Сергей Владимирович, попробовав, молча подвинул банку ближе к себе.

— Сергей Владимирович, — заметила Ольга Петровна, — я всё вижу.

— Я ничего не скрываю.

— Вот и хорошо. Берите ещё.

Все засмеялись.

Кто-то вспомнил:

— А ведь сегодня День России.

На секунду стало тише.

Сергей Владимирович посмотрел на реку, на дым, на палатки между соснами.

— Ну вот он и есть.

— Кто? — не понял Костя.

— День России.

Сергей Владимирович помолчал, потом добавил:

— Не на трибуне, не по телевизору. У костра. Россия — это мы, и то, что вокруг.

Ольга Петровна кивнула.

— Люди есть, река есть, костёр есть. Даже лук маринованный есть.

— И рыба есть, — напомнил Костя.

— Значит, празднует вместе с нами — пошутила Катя.

Общий смех был лёгким, всё офисное осталось где-то за поворотами реки.

Павел достал из чехла гитару. Чехол был старый, в пятнах, но гитара оказалась почти настроенной.

— Вечерняя программа включает песни, — сказал он. — Никто не возражает?

Все с готовностью подняли глаза на инструктора. Павел начал играть походные песни, и казалось, сама природа подсказывает ему нужные слова.

Ольга Петровна сначала сидела молча, но с третьей песни начала тихонько подпевать Павлу. Все удивленно посмотрели на нее.

— Молодые люди — улыбнулась она — я не всегда работала в бухгалтерии.

Алина повернулась к Джону.

— А ты? Помнишь, как на Восьмое марта пел?

— Я не пел. Я спасал вечер.

— А сегодня просто спой. Я знаю, что ты можешь. Пожалуйста — она умоляюще посмотрела на него.

Джон взял гитару не сразу. Потом с непроницаемым лицом исполнил пару таких песен, что Стас фыркнул первым, а следом засмеялись все и громче всех Алина.

Вечер подкрался незаметно. Костёр горел ровно, за рекой темнел лес, над поляной проступали первые звёзды.

И вдруг Сергей Владимирович протянул руку. Павел поднял глаза, но гитару подал сразу.

Сергей Владимирович взял её осторожно. Первую секунду казалось, что он сейчас передумает. Потом пальцы сами нашли аккорд. Голос был негромкий, чуть хриплый, но ровный:

Ольга Петровна замерла с кружкой. Артём не шевелился. Стас опустил камеру.

Это была старая песня, которую из сотрудников никто не знал. Только Ольга Петровна тихо выдохнула: — Вот это да…

Лена, сидевшая рядом с Артёмом, незаметно положила голову ему на плечо.

Алина смотрела на Сергея Владимировича так, будто видела его впервые. Джон, сидевший рядом, молчал.

Катя взяла Сеню за руку. Он чуть сжал ее пальцы.

Костя смотрел на звёзды. Даже река, казалось, притихла. Только угли тихо потрескивали.

Песня лилась, обнимая каждого. Сергей Владимирович пел, глядя в огонь. Пальцы держали строй уверенно, а сам он был где-то далеко — там, где ещё не был директором.

Отзвенел последний аккорд. Сергей Владимирович вернул гитару Павлу, откинулся на бревно, взглядом обвёл каждого из своей команды. Чуть дольше задержал взгляд на Сене с Катей.

Костёр опускался ниже, краснел углями. Над лесом поднимался полумесяц. Река шла в темноте рядом, невидимая, но слышная.

И почему-то никому не хотелось расходиться по палаткам.